Главная » Сейчас есть всё, нет только… предела совершенству!
10.02.2013 Просмотров: 2285
Гольц Ника Георгиевна
Сейчас есть всё, нет только… предела совершенству!


Наряду с чудовищно-безвкусными и антикультурными изданиями, которые сразу бросаются в глаза, издатели очень прилично переиздают книги с работами старых мастеров, печатают книги с рисунками лучших зарубежных художников, издают много новых современных иллюстраторов. По-моему, сегодня в книжном магазине можно найти практически всё, что угодно, на любой вкус. Конечно, нет предела совершенству, но вспомните, как обстояли дела с книгой ещё 10 лет назад. Такого выбора раньше не было. За судьбу детской книги в нашей стране было просто страшно. Сейчас также множество издательств оправдывают насаждаемый ими дурной вкус погоней за сверхприбылью и продолжают «унаваживать» книжный рынок просто чудовищной продукцией. И всё же ситуация поменялась...

Сейчас есть всё, нет только… предела совершенству!

автор: Светлана Хлебникова источник: fairyroom.ru из журнала «Переплёт», №3, 2012

Это интервью с Никой Гольц состоялось во многом благодаря поклонникам творчества художницы, одним из которых является Светлана Хлебникова, организатор и модератор ЖЖ-сообщества «Только детские книги читать». Поэтому ей — первое слово.

Наше сообщество — это не только родители, которым не всё равно, что читать своим детям, но и все, кто ценит хорошую детскую книгу. Мы дружим с издательствами и библиотеками, детскими писателями и художниками. Вместе вспоминаем любимые книги нашего детства и с большим интересом относимся ко всему новому. Герои Ники Георгиевны Гольц — персонажи книг, которые мы помним и любим со времен нашего детства. И мне кажется, что лучший способ выразить нашу любовь и признательность Нике Георгиевне — это помочь новым читателям узнать и полюбить романтический мир её героев. Вопросы участников сообщества любимому художнику мы собирали ко дню рождению Ники Георгиевны, то есть в начале марта 2012 года.

— Ника Георгиевна, в каком возрасте к вам пришло осознание того, что вы станете художницей?

— Рисовать я начала очень рано. Мой папа, Георгий Павлович Гольц, был академиком архитектуры, постоянно рисовал, много работал для театра, придумывал костюмы и декорации. Конечно, это не могло на меня не повлиять, и я тоже включилась в творческий процесс. Часами проводила время за столом, занимаясь рисованием. У меня всегда было очень бурное воображение, поэтому я сочиняла разные истории и рисовала к ним картинки. После смерти моей мамы я разбирала её архивы и обнаружила в них несколько моих книжечек, которые написала и оформила сама, наверное, в возрасте пяти лет. Я так думаю, потому что некоторые буквы в этих книжках были написаны неправильно, в зеркальном отражении, а одна из книжек открывалась не справа налево, а слева направо. Несмотря на это, я уже тогда создала собственное издательство, подписывая каждую книжку «НикИздат». В одной из книжек (кажется, самой первой) рассказывалось о приключениях двух чёртиков, которые отправились путешествовать. Я придумывала разных персонажей, но одним из самых моих любимых был Усатик — человечек с большими усами, я его портрет рисовала постоянно.

Чёткое осознание того, что я буду художником, пришло лет в восемь. Я это очень хорошо помню. Правда, я ещё тогда не знала, что стану именно иллюстратором, но то, что я буду художником, не вызывало у меня ни малейших сомнений.

— А как вы стали иллюстратором?

— То, что я стану иллюстратором, я окончательно поняла уже после войны. А сначала я поступила в институт Сурикова. Училась на «монументальном» отделении в мастерской Николая Михайловича Чернышева. Это был замечательный педагог и блистательный художник. Диплом я тоже делала, как монументалист. Работа называлась «Строители высотных зданий». Лазила на высотку, рисовала Москву с высоты птичьего полета, делала портреты рабочих.

Единственная монументальная работа, которую я сделала и которую считаю для себя очень важной, это роспись стены в строящемся тогда на Ленинских горах Музыкальном театре Натальи Ильиничны Сац. Мой отец очень много с ней работал. Он погиб, когда мне было 20 лет.

Наталья Сац захотела восстановить спектакль-пантомиму «Негритёнок и обезьяна», в котором мой отец был художником-постановщиком, только теперь уже в виде балета. Я оформила для них этот балет. Также расписала стену театра, включив в роспись два панно по эскизам отца. Эту роспись можно увидеть и сейчас.

— Вы уже рассказывали в других интервью, что «попали» в детскую литературу почти случайно...

— Жизнь сложилась так, что после окончания института я была вынуждена пойти работать в издательство. Как я уже сказала, когда мне было 20 лет, в 1946 году, погиб мой отец. Его сбила машина. Мы с мамой остались вдвоем. Пенсия, которая полагалась маме после смерти отца, была очень маленькой. Надо было как-то выживать.

Мой приятель, художник Лёша Соколов, отвел меня в ИЗОГИЗ, где я начала рисовать открытки. Сначала это были заказы на политические сюжеты, а потом редактор Надежда Проскурникова надоумила меня делать открытки на сказочные темы. Эта работа меня очень увлекла, я нарисовала несколько сборников открыток по сказкам. В отличие от вынужденной работы в политической тематике, оформление сказок стало для меня настоящим праздником. Так получилось само собой, что я втянулась в работу с литературными произведениями и стала художником-иллюстратором. Впрочем, это всегда было моё.

— А что было потом?

— Потом я пришла в ДЕТГИЗ, где показала свои рисунки Борису Александровичу Дехтереву, и он согласился со мной сотрудничать. Сначала я делала рисунки в сборники, а потом получила свою первую книжку. Это была сказка Андерсена «Стойкий оловянный солдатик». Я не могу передать то счастье, которое переполняло меня, когда я получила свой первый заказ на книгу. Я не шла, а летела домой, обнимая полученную рукопись.

— В советское время было много ваших монохромных иллюстраций, в один оттенок. Это было вынужденное условие, по требованиям печати, или это был любимый стиль, любимый приём? Что вам больше нравилось: рисовать «чистую» графику или работать цветом?

— Мне очень нравится рисовать чёрно-белую графику. Когда есть возможность, я никогда не отказываюсь сделать чёрно-белую книгу. Вот и сейчас в издательстве «Московские учебники» я проиллюстрировала три такие книги: английские, французские и шотландские сказки. Мечтаю сделать итальянские.

 

Когда в начале 90-х книжный рынок перестал нуждаться в чёрно-белых книгах и вообще в серьёзной качественной иллюстрации, я, как и многие мои коллеги, несколько лет была без работы. А когда обо мне вспомнили и предложили сотрудничество, одним из условий стало, чтобы рисунки были крупными, цветными и яркими. В тот момент мне казалось, что я изменяю себе.

Прошло совсем немного времени, я воспитывала издателей, издатели воспитывали меня, — тогда умный издатель ещё прислушивался к авторитету художника. Мы находили разные варианты и ходы, чтобы цветная книга выглядела благородно. И мои «Снежная королева» и «Гадкий утенок» прямое доказательство этому. Так начался новый этап в моей творческой жизни. Цветной.

В советское время у меня тоже были книги с цветными иллюстрациями (Шаров, Погорельский, Одоевский). Но меня ими не баловали. Я мечтала делать цветные книги, но понимала: чтобы получить такой заказ, надо оформить или «правильного» автора, или нарисовать что-то идейно-политическое. Это были «Сказка про военную тайну, Мальчиша-Кибальчиша и его твердое слово» Аркадия Гайдара и «Новые похождения Кота в сапогах» Сергея Михалкова. Но и в первый, и во второй раз я отказалась. Решила с этим не связываться и осталась верной своим любимым Э.Т.А.Гофману, Г.Х.Андерсену, Ш.Перро и т.д.

Правда, сначала я даже начала думать о Мальчише-Кибальчише, сделала несколько эскизов, но потом всё равно отказалась. Не смогла переступить через себя. Эти рисунки сохранились. Сейчас смотрю на них и думаю: а интересная могла получиться книжка.

— Иллюстрации к некоторым книгам вы делали в нескольких вариантах. Что сложнее и/или интереснее: рисовать историю в первый раз или переосмысливать её, создавая новые образы?

— Да, так получалось, что в разные годы я возвращалась к одним и тем же произведениям. Я вообще была верна своим любимым авторам. Каждый раз заново работая над одной и той же книгой, я старалась внести в неё что-то новое, искала разные варианты композиций и использовала разные техники. И конечно, самый интересный — это был последний вариант, над которым ты думаешь и который делаешь сейчас.

Вообще, на этот вопрос нельзя ответить так однозначно. Так получалось, что я возвращалась к одному и тому же произведению, через большой интервал времени. У меня было нарисовано только к одному «Стойкому оловянному солдатику» три варианта. Все они были напечатаны. Но если сравнить мою первую книгу и последнюю, которую я нарисовала для издательство «Эксмо», эти книги оформили разные Ники Гольц. Конечно, одна, но в разные периоды своей жизни. Ведь человек меняется в течение прожитых лет, и как личность, и как художник.

Мне было очень интересно иллюстрировать одни и те же книги и в первый раз и во все последующие. Особенно если это по-настоящему хорошее произведение. Я оформляла по несколько раз только любимые книги. Можно сказать, что они прошли со мной через всю жизнь. Согласитесь, что таких замечательных писателей, как Гофман, Андерсен, Перро, Гауф, Уайльд никогда не надоест читать и иллюстрировать. Они всегда будут тебе давать новые источники для вдохновения, и ты с удовольствием будешь возвращаться в созданный ими мир вновь и вновь.

— Иллюстрации к каким произведениям вам особенно дороги, какие из них вы считаете своей личной творческой удачей?

— Мне дороги практически все книги. Каждая из них — это какая-то часть моей жизни, частица моей души. За последние 15 лет я очень плодотворно сотрудничала с издательствами «Эксмо» и «Московские учебники», где нарисовала много книг, создание которых считаю очень важным этапом в моей творческой биографии.

Я проиллюстрировала все известные сказки Андерсена, который является одним из моих любимых сказочников. Шесть лет жила только этим автором. За эту работу я получила серебряную медаль Академии художеств.

«Русалочка» «Снежная королева» «Оле-Лукойе» «Дюймовочка»

Я нарисовала «Королевскую невесту» Гофмана, это произведение никогда не иллюстрировалось в нашей стране и, тем более, оно не выходило отдельной книгой.

Безусловно, одной из самых важных и дорогих книг доля меня стала «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери.

— Обычно издатель предлагает художнику что-то проиллюстрировать, а тот волен соглашаться или отказываться. Но бывает и наоборот, когда инициатива исходит от художника...

— Ну конечно! Моей самой большой гордостью была и остается «Чёрная курица, или Подземные жители» Погорельского. Эту сказку не издавали в Советском Союзе после войны и тем более не иллюстрировали. Она была забыта. Я пошла в «Дом детской книги», который тогда находился на Тверской, мне там помогли найти это произведение, и я убедила издательство его напечатать. Так «Чёрная курица» получила вторую жизнь. Уже после её издавали с иллюстрациями многих других художников, но первая была моя!

— Были ли книги, которые были вам близки и интересны, но работы для них не были созданы?

— Да, были такие произведения, которые были мне близки. Я очень мечтала нарисовать «Житейские воззрения кота Мура» Гофмана, но не сложилось.

Ещё я с 10 лет очень любила читать произведения Уильяма Шекспира. Первым была комедия «Сон в летнюю ночь». Мне нравилось читать пьесы, потому что в них не было скучных описаний, а только действия и разговоры. Мне всегда хотелось проиллюстрировать эту книгу, думала, уже не получится, и вот недавно я сделала её для издательство «Росмэн»!

— Сейчас, к счастью, переиздаются книги Александра Шарова с вашими иллюстрациями; в недавнем своем интервью вы очень интересно рассказали о совместной работе с ним. Что было сложнее: рисовать иллюстрации для произведений писателей-классиков или работать с «живым автором» и ещё никому не известной историей?

— Конечно, очень интересно было работать с живым автором, особенно с таким замечательным человеком, как Александр Шаров. Мы с ним очень совпали. Наше творческое сотрудничество растянулось на многие годы. Больше всего я люблю его произведение «Волшебники приходят к людям».

Но вообще, автор автору рознь. Помню, в середине 60-х я работала с писательницей Любимовой, оформляла ее книжку «Одолень-трава». Так вот, одним из персонажей в этом произведении был кот. Я нарисовала его раздетым, как настоящего кота, на что эта писательница очень бурно среагировала. Она попросила, чтобы я его одела, аргументируя это тем, что в спектакле по её книге она видела кота на сцене, который был одет. На что я ответила, что в театре кота изображает актёр, и поэтому он не может выйти к зрителю голым. Но на одном из рисунков мне всё же пришлось изобразить кота в одежде. И такие странные замечания я получала от авторов неоднократно. Так что, все зависит от того, какой автор попадется тебе на пути. С Шаровым мне очень повезло.

«Чёрная курица» «Одолень-трава» «Спящая красавица» «Маленькое Привидение»

— Ника Георгиевна, а все-таки, что было оформлять сложнее?

— Вы спрашиваете, что сложнее оформлять, классические, всем известные произведения или новые?! И те, и те книги было иллюстрировать и интересно, и сложно одновременно. Главное, что вещь, над которой ты работаешь, тебе нравилась, была близка твоему сердцу.

— Существует ли нарисованный вами образ, в котором вы видите себя?

— Леонардо да Винчи говорил, что художник всегда рисует себя. Даже в портрете Моны Лизы видно самого Леонардо. Я, конечно, тоже всегда рисовала себя. Но если вы хотите, чтобы я назвала конкретного персонажа, то пусть это будет Перегринус Тис из произведения Гофмана «Повелитель блох».

— Работы кого из молодых российских иллюстраторов детской книги вам нравятся? Можете ли вы назвать кого-то из них своими учениками?

— Мой отец Георгий Павлович Гольц имел дар преподавателя. Студенты тянулись к нему, очень его любили, он был для них авторитетом. После его смерти в наш дом ещё долго приходили его ученики.

У меня не было такого таланта, но я знаю, что повлияла очень на многих именно своим творчеством. Своим учеником я могу назвать только Максима Митрофанова.

Сейчас многие из хороших и известных художников занялись преподавательской деятельностью. Когда встречаешь рисунки молодых иллюстраторов, сразу видно, кто был его учителем. Наверное, так и должно быть. Ведь мы учим на собственном примере, пытаемся донести до слушателя свои вкусовые пристрастия и технические приемы. Неудивительно, что в работах ученика так часто узнаётся рука наставника. Если вы, спрашивая меня об учениках, хотите узнать, есть ли прямые последователи моего стиля, то нет! Я неповторима! (смеётся)

— Но своим учителем вы можете назвать...

— Отца — в первую очередь, он был моим первым и главным учителем. А своим учителем в книге я могу, безусловно, назвать Бориса Александровича Дехтерева. Хотя внешне наши работы не имеют ничего общего. Но когда я работала под его началом в издательстве «Детская литература», именно он направлял меня, делился секретами мастерства, верил в меня и при этом, что самое ценное, очень бережно относился к моей творческой индивидуальности.

Хочу привести один пример. Помню, как я принесла ему сдавать иллюстрации к «Дюймовочке». Все было хорошо до тех пор, пока Борис Александрович не увидел моих эльфов. Я сделала их такими бесенятами с заостренными ушками. Он за голову схватился. Но потом, поговорив со мной и поняв, что я их такими вижу, пропустил мои рисунки в печать. Позже я увидела его иллюстрации к «Дюймовочке». Эльфы Бориса Александровича были такими миловидными ангелочками, совсем не похожими на то, что сделала я. После этого я зауважала его ещё больше.

Это стало хорошим уроком для меня. Впоследствии, когда я смотрела чужие работы, то старалась давать советы только по существу и бережно относиться к миру, созданному художником. Главное, чтобы работа была сделана убедительно и талантливо, неважно, какими средствами и в каком стиле, тогда есть о чём разговаривать. Вот если я не находила для себя этих двух составляющих, то могла быть очень категоричной. (улыбается)

— Вы можете назвать несколько имен современных молодых художников-иллюстраторов, которых вы считаете по-настоящему талантливыми?

— У нас много интересных художников работает в книге! Правда, тем «молодым» художникам, за творчеством которых я следила, сейчас за сорок, и молодыми их уже не назовешь. Чтобы никого не забыть, а значит не обидеть, можно, я воздержусь от перечисления имён?

— Как вы считает, можно ли стать хорошим иллюстратором без специального художественного образования?

— Конечно, можно! Так же, как можно быть очень плохим художником-иллюстратором, имея диплом. Но я — за образование! Оно очень помогает, и не только то, которое получено в школе и институте, но и самообразование, а также образование и воспитание, данное в семье.

— Многие родители жалуются сейчас на то, что «мало действительно красивых книжек, мимо которых невозможно пройти, которые хочется купить не только для ребенка, но даже и для себя». Как вы оцениваете ситуацию с изданием книг для детей в России сегодня?

— Сейчас на книжном рынке представлен очень широкий ассортимент. Наряду с чудовищно-безвкусными и антикультурными изданиями, которые сразу бросаются в глаза, издатели очень прилично переиздают книги с работами старых мастеров, печатают книги с рисунками лучших зарубежных художников, издают много новых современных иллюстраторов. По-моему, сегодня в книжном магазине можно найти практически всё, что угодно, на любой вкус. Конечно, нет предела совершенству, но вспомните, как обстояли дела с книгой ещё 10 лет назад. Такого выбора раньше не было. За судьбу детской книги в нашей стране было просто страшно. Сейчас также множество издательств оправдывают насаждаемый ими дурной вкус погоней за сверхприбылью и продолжают «унаваживать» книжный рынок просто чудовищной продукцией. И всё же ситуация поменялась. Я сама мало хожу по магазинам, но ко мне в дом часто приходят издатели и художники, предлагают сотрудничество, дарят свои книги, некоторые из них очень достойные.

Идите, смотрите, ищите. Я уверена, что сейчас можно найти то, что нужно именно вам. А если всё равно не найдете, то сядьте и нарисуйте! (смеётся)

фото: Григорий Собченко, Коммерсантъ

ПРОИЛЛЮСТРИРОВАННЫЕ КНИГИ